Облака величественно и неторопливо плыли по яркой синеве. Медленно, но всё же заметно для глаза неспешного наблюдателя. Небо у горизонта было бирюзовым, каким оно бывает осенью, в холодную и сухую погоду. Андрей лежал на уже желтеющей траве, и не отрывал глаз от белых небесных странников. Иногда ему начинало казаться, что облака неподвижны, а это он, Андрей, плывёт куда – то вместе со всей Землёй под безграничным и вечным небом…

Широкие шины мощно режут толстый слой воды на шоссе. Дождь льет как из ведра. “Дворники” едва успевают очищать лобовое стекло, как оно снова покрывается водяной пленкой и все, что видно впереди становится расплывчатым и нереальным. Двигатель под капотом поет мерно и басовито. Стрелка спидометра плавает где-то между 120 и 140. Да, согласен, это чуть-чуть многовато для такой погоды, но у меня такая “тачка”, на которой никакой дождь не страшен. Она слушается меня как умное прирученное животное. Она вытаскивала меня целым и невредимым из таких ситуаций… Кроме того у меня есть повод поторопиться…

Почти каждый день я бываю в метро. Утром еду на работу, вечером – обратно. Я подхожу к «Щёлковской» около восьми часов, и под крики водителей – зазывал: «До Ива-анова автобус, до Ива-а-анова!», вливаюсь в толпу людей, спускающихся под землю. Приезжие и москвичи, мужчины и женщины, все они торопятся, обгоняют друг друга, стремясь поскорее войти на станцию, чтобы куда — нибудь не опоздать. Я пробираюсь к краю перрона. Подходит поезд. Пассажиры, оттирая друг друга, протискиваются в вагон, торопятся занять сначала сидячие, а потом и лучшие стоячие места…

Николай Инидвораевич Ничегонедельский проснулся как обычно от чувства, что сегодня непременно должно произойти что-нибудь необычное, но давно ему необходимое, например с неба прямо ему на голову посыпется манная крупа, а лучше зеленые банкноты или золотые слитки…

Он лежал на пологом длинном склоне уже давно. Очень давно. Так давно, что уже совершенно не помнил, сколько он здесь лежит, каким образом сюда попал, и что было с ним до этого. Да он и не очень пытался это вспомнить…

Кто-нибудь задумывался по-настоящему, насколько важны деньги?..

Буднее солнечное московское утро. Макушка лета. Небо такое кристально чистое и такое невинно-голубое, будто бы оно другим и не бывает. Люди идут на работу. Кто-то торопится, почти бежит. Кто-то несет свое тело неспешно и чинно…

Всё, о чём здесь написано, кажется многим людям очевидным, или несущественным. К сожалению, оно таковым не является, так как при рассмотрении практически всех развалившихся отношений между людьми, можно обнаружить нарушение изложенных ниже принципов…

Яркое мартовское солнце щедро грело шапки и платки на людских головах. Не успевший растаять снег, слепил глаза, отражая от себя эту солнечную щедрость. Вдоль пешеходной дороги, пересекавшей железнодорожные пути, толпились люди. Одни чем-то приторговывали с рук, другие — совсем наоборот…

За завтраком Сергей в пол уха слушал обычную болтовню жены о семейных делах, а сам думал о том, что, действительно, с деньгами последнее время стало туго, и было бы хорошо, если бы, вдруг этот астрологический прогноз взял да и сбылся…

Эта история произошла довольно давно. В те времена, когда мы уже забыли, что сами создали эту Большую Игру, но при этом еще не разучились играть по крупному…

Эта история произошла довольно давно. В те времена, когда мы уже забыли, что сами создали эту Большую Игру, но при этом еще не разучились играть по крупному…

На свете есть много вещей, которые способны доставить мне удовольствие. Одна из них – это незаметное разглядывание хорошеньких женщин на встречном эскалаторе в метро…

Эта история произошла довольно давно. В те времена, когда мы уже забыли, что сами создали эту Большую Игру, но при этом еще не разучились играть по крупному…

Крепкие железные двери плотно закрылись с глухим ударом. Пол под ногами дернулся, и все люди вокруг немного вздрогнули. Все поплыло куда-то назад, быстрее и быстрее, а змееподобное зеленое чудовище с огромным циклопическим глазом на лбу стало протяжно выть, сначала тихо и низко, затем все громче и выше…